ГЛАВА 26. Мистер Сорос отправляется в Вашингтон

Несмотря на февральское фиаско фонда Сороса, в апреле, когда пришла пора предстать перед комиссией палаты представителей по банкам, Сорос оставался гуру, мировым эталоном инвестора. Слава по-прежнему обеспечивала ему место на первой странице «Нью-Йорк таймс».

Отчасти вызов в конгресс стал следствием предубеждения ряда финансистов и журналистов, будто все больше бед коренится именно в хедж-фондах. Тревогу эту оправдывали бурные страсти на финансовых рынках, разыгравшиеся в начале 1994 года. Но Сорос не искал оправданий: «Я по-прежнему считаю себя алчным эгоистом. Я не лезу в святые. У меня всегда зверский аппетит, и я хочу оставаться самим собой».

Сорос был не одинок в желании сыграть на падении курса иены. Другие хедж-фонды тоже поставили на понижение — и проиграли. В довершение ко всему, многим фондам пришлось прибегать к большим займам, а теперь продавать активы, вроде японских акций или европейских валют. Пошла цепная реакция вынужденных продаж активов торговцами, ранее оперировавшими с иеной.

Даже не участвовавшие в игре на понижение иены хедж-фонды затронула общая паника. Их управляющие считали, что высокий уровень безработицы вынудит западноевропейские правительства стимулировать свою экономику, снижая учетные ставки. Посему они скупали еврооблигации. По их мнению, падение учетных ста­вок в Европе вызовет подъем курса облигаций.

Потом одни хедж-фонды понесли огромные убытки на иене, а другие стали распродавать еврооблигации. Это понизило курс последних и вынудило европейских эмитентов облигаций повысить процентные ставки для привлечения покупателей. На рынке еврооблигаций воцарилась паника, и некоторые хедж-фонды потерпели значительные убытки.

Джордж Сорос мог бы сбавить обороты, во время передышки покрыть убытки и убедить остальных, что «резня в День святого Валентина» была «нетипичным» событием. Но все вышло по-иному. Сорос стал слишком видным общественным деятелем. В марте центральные банки европейских стран собрались на совещание в Базеле. На апрель были намечены слушания в конгрессе. Участники обоих этих мероприятий грозили принять меры против Сороса и хедж-фондов в целом.

В ответ Сорос взял на себя обязанности адвоката хедж-фондов. Весной он решил выступить в роли миротворца. 2 марта в Бонне он заявил, что центральные банки имеют законное право регулировать операции огромных хедж-фондов. «Я считаю, что нерегулируемые рынки страдают врожденной нестабильностью, — сказал он репортерам. — Я думаю, что регулировщики должны именно регулировать. По моему глубокому убеждению, нерегулируемые рынки подвержены периодическим кризисам, стало быть, у центральных банков есть законное основание проверить деятельность хедж-фондов. Мы готовы с ними сотрудничать. Я только надеюсь, что любые предложенные ими меры принесут больше пользы, чем вреда».

В ответ на обвинения хедж-фондов в усилении нестабильности финансовых рынков Сорос заявил: «Я сказал бы, что эти рынки склонны к перегреву, поэтому совершенно не верю в идеальный, совершенный рынок. Я не считаю также нынешние хедж-фонды верхом совершенства, иначе они не теряли бы за день по пять процентов».

После совещания в Базеле президенты центральных банков 10 ведущих держав не нашли достаточных оснований для введения дополнительных ограничений на деятельность хедж-фондов или банков, использующих собственный капитал для операций на международных финансовых рынках. Рынки сами внесли нужные поправки после паники в начале года, и ничто не вынуждало к превентивным мерам. Однако многие наблюдатели явно считали хедж-фонды источниками всевозможных спскулящм и требовали ужесточить регулирование их деятельности.

.

Назад