10. Аннигиляция прошлого и будущего. Плоский мир

Итак, либерализм – одинокий победитель, единственный полноценный гражданин метаистории, законный наследник и владелец всего богатства исторического развития. Поэтому и точка зрения либерализма на это развитие безальтернативна. А она проста.

Фрэнсис Фукуяма объявил, что история кончилась, идеальное состояние общества достигнуто, только это не коммунизм, а либерализм. Идеал на 90% совпадает с тем, как выглядят Соединенные Штаты времен восьмидесятых годов, ничего лучшего изобрести уже нельзя, а остальное человечество обречено выйти на этот магистральный путь, медленно (и по возможности бесконфликтно) приближаясь к финишу.

История обществ традиции и культуры, грезивших об утопиях братства и справедливости – это хроника дикости и заблуждения. Подлинная история начинается с XVII века и повествует о том, как отцы-основатели, высадившиеся в Новом свете, быстренько сочинили конституцию, наловили негров в Африке, сделали их рабами, потом освободили, потом дали им права, переименовали “ниггеров” в “афро-американс”, потом придумали “polytical correctness”… вот, собственно, и все – история закончена. Послевоенный подъем и крах конкурирующих идеократий, а также современные происки фундаментализма и терроризма, очевидно, объясняются кознями внеисторической нечистой силы.

Подобный взгляд, которому не откажешь в логичности, правда, оставляет без истории всех, за исключением граждан США. Азиатское, африканское и большая часть европейского прошлого проходят скорее по ведомству палеонтологии с ее буйством планктона и схватками динозавров. Способ, которым установлен финальный смысл истории, обессмысливает подавляющее большинство ее событий, связь которых с финалом не усматривается. Пирамиды и нашествие народов моря, воюющие царства и жертвоприношения в Чичен-Ица, крестовые походы и иконоборчество – все превращается в плоские стекляшки для постмодернистских калейдоскопов. Ветхая Книга в свете доктрины прав человека выглядит как проповедь этнической вражды и нетерпимости к секс-меньшинствам. Будущее тоже отменяется, поскольку, за исключением нюансов, оно уже наступило в странах Семерки и в Австралии. Мы очутились в плоском мире.

За этим странным мировоззрением явно ощутима проблема. Либеральная материализация утопии Свободы неожиданно привела мир к величайшей несвободе. Будущее определенно оказалось порабощено прошлым, а прошлое – закрепощено будущим. Но человек – смертен, и потому не может жить вне прошлого и будущего; жить одним настоящим означает для него пребывать в камере смертников.

.

Назад