Приложение

НАСТУПЛЕНИЕ НА ГРАБЛИ

Заметки наблюдателя

Жизнь берет свое, а зазеваетесь – прихватывает и чужое. Проходит время митингов, приходит пора народных гуляний. И бывшая дубрава, почти изведенная внедрением подсечно-огневого виноградарства, гля, по новой зазеленела. С виду иная, а все ж родная до хруста в желудях.

Ну, представьте:

– Над страно-ой весенний ветер ве-ет...

Но осенью. И голосом Кобзона.

* * *

Великолепное праздничное шествие, наблюдаемое из родного М.Гнездниковского, походило разом на американские шоу-парады, бразильские карнавалы и домашние задания КВНов. Но было в нем и нечто самобытное: шествие – стояло. Точнее, изредка сдвигалось метров на пятьдесят и затем надолго столбенело. Ниже по Тверской располагался турникет КПП, в коем каждое подразделение демонстрантов застревало на вручение рапорта о трудовых успехах  и отбытие номера самодеятельности. Мощные динамики разносили строфы пионерского монтажа с полузабытым казенным подхалимажем, затем фонограмма ударяла в смычки. Тем временем очередники манифестации, переминаясь с ноги на ногу, робко заигрывали с глазеющим народом. Народ безмолвствовал.

Очередная судорога шествия поднесла к нам на привал группу участников, представляющих южного субъекта федерации. Горячие танцоры в папахах стоять не могли и под звуки зурны и бубна пустились было в пляс, зажигая, наконец, и публику. Но тут от Долгорукого грянули всезаглушающие мегаваттные балалайки, и сиплый голос простонал о золотых куполах и повальном российском православии...

* * *

Дракон-Горыныч из-под кремлевской стены рыгал всамделишным пламенем. А блеклого Георгия, поражающего змия, показали понарошку, через диапроектор.

* * *

В начале одиннадцатого вечера, уходя с работы, я вновь очутился на Тверской. Толпы участников гуляний, переговариваясь по-будничному негромко, катились вниз, к центру. Тысячи ног шуршали и шаркали, по щиколотку зарываясь в бытовой мусор, шелушащийся на проезжей части. Не слышно было музыки, не видно фейерверков. Магазины не работали, витрины светились тускло. Одиночки, с трудом продвигаясь галсами против этого течения, ощущали себя свидетелями экранизации одной из повестей Стругацких. Где-то там, в направлении Манежа таился могучий магнит, и людская масса, все уплотняясь, влеклась и стягивалась к невидимому центру.

Тут не обойтись без восклицания. О, этот всемогущий Центр! Находясь в России, мы в каждой ее точке загривком ощущаем чеховский императив: в Москву, в Москву! Счастливо оказавшись внутри МКАД, вдруг обнаруживаем себя в буреломе Лосиного острова или на пустыре «полей аэрации», и уже кишки звенят, как эоловы струны: в Центр, в Центр!! И от Садового – мимо Бульварного – вниз по Тверской, опрометью, рысью, галопом – туда, где вершатся все судьбы, где средоточие всех смыслов и предел вожделений.

При такой сверхчеловеческой концентрации массы людских тел, умов, сердец и душ, при такой неодолимой гравитации – чем иным может быть сей сокровенный Центр как не черной дырой! Все в себя вбирающей и уже ничего не отдающей, ни людей, ни ресурсов, ни даже световых лучей. Кочаном свернувшихся гиперпространств, в чьей кочерыжке остановилось теченье времени.

И там, куда летал кузнец Вакула за черевичками аж из СНГ, там-то, на Валдае, сидит некто всевластный и всевидящий, ум-честь-совесть народная, и думу думает великую, обо всех нас и о каждом в отдельности. Государь-батюшка, Отец то ли народов, то ли русской демократии, наше всё. Разработчики рекламы, сукины дети, и это учли. Котэкс думает о вас.

* * *

Что он Диане, что ему Диана!

Европа скорбит – мы ликуем. Ах этот русский асинхронный Иван: таскать вам – не перетаскать.

Так сказано же было – праздновать. А состоится решение оплакать – и восплачем не менее соборно.

Как пояснил обозреватель НТВ, «Мать Тереза умерла, не пережив смерти принцессы».

– Какая-какая мать?

– Ну, мать, ты даешь. Королева, понятное дело.

– Так она ей не мать, а свекровь.

– Мать честная! Так у них теперь досрочные выборы монархии?

– Ой, девочки, что я вам скажу: когда свекровь – королева, это последнее дело.

– Бабы, мать вашу, тихо! Менеджер по маркетингу идет. Настучит шефу, и плакала Анталья.

* * *

По Москве развешаны флаги несуществующего государства. Экстренные меры по спасению чести Государственного флага России пришлось предпринимать в считанные часы до начала празднования 850-летия столицы. Выяснилось, что многие флаги, украшающие Москву в эти дни, развешаны... вверх тормашками. Даже в первый день празднования флаги-перевертыши были замечены на Старом Арбате, улицах Руставели, Гончарова и в других местах. («Московский Комсомолец», 06.09.97).

Так ведь кто ж их разберет? То белые сверху, то опять красные. Голубые теперь вместо зеленых.

И ныне, когда в кадре бондарчуковской «Войны и мира» стройные шеренги чудо-богатырей под сине-бело-красным полотнищем атакуют кривоногих недомерков, предводительствуемых лицом кавказской национальности – многие новороссияне, не разобрав, что к чему, испытывают искреннюю патриотическую гордость.

* * *

Обращаясь к гостям, Патриарх Алексий II отметил, что открытие территории храма является «выдающимся событием, знаменующим обретение Россией дороги к Храму». («Восточный округ», сентябрь 1997 г., № 5)

Обрели ее, правда, не все, а лишь те, коим чудесно ниспосланы были пригласительные билеты. Много оглашенных, мало приглашенных. И сии праведники, пришед, обрели мощь сводного хорооркестра им. Ростроповича.

А всем прочим задали Жарру.

* * *

Время разбрасывать камни, и время собирать кости. Судьбоносные вопросы, с коими Гласность-Перестройка обратилась к Судьбе-Индейке, рассмотрены в инстанции и один за другим получают положительное разрешение.

– Какая дорога ведет к Храму?

– Эта самая (см. выше).

– Где пышнее пироги?

– Здесь, понимаешь (см. репортажи о Посещении выставки отечественных продуктов).

– Стоит ли наступать на те же грабли?

Поздно спрашивать. Рыночная демократия подсказывает вопрос переиначить: сколько это стоит?

.

Назад