3. Игра как форма общения. Господствующая абстракция как форма сознания

Для анализа исторического материала необходимы понятийные средства. Исторический материал либо ничему не учит, либо учит тому, чему хотят учить. Т.е. с его помощью можно показывать фокус-покус: если я эрудированный историк, то на любом историческом материале покажу, что белое — это черное, и наоборот. Исторический материал, наверное, служит совсем не для того, чтобы с его помощью в чем-то кого-то убеждать, он имеет гораздо больший смысл. Забегая вперед и вбок, скажу, что это — источник форм для нашего собственного исторического творчества. Это некий очень важный конструктор, ткань, из которой можно шить, а не сборник нравоучительных историй.

Чтобы двигаться дальше, необходимо использовать несколько новых представлений и на их основе еще раз внимательно посмотреть, что было в истории и что происходит с нами сейчас, чтобы понять, как все-таки у нас обстоят дела с бизнесом и менеджментом.

Мне придется ввести два понятия: 1) игра как специальный вид формы общения и 2) господствующая абстракция как специальный вид формы сознания. Затем я назову три разных типа игр и соответственно три типа господствующих абстракций. Тем самым я несколько конкретизирую наши с вами представления о формах общения и формах сознания.

”Игра” — это некая коллективная форма деятельности, которая подразумевает определенное пространство взаимодействия игроков-участников, определенные правила их борьбы, механизм, обеспечивающий соблюдение правил всеми игроками и наконец некий желанный для всех ресурс, который можно в соответствии с правилами добывать, отнимать у других игроков или, наоборот, проигрывать им.

Понятие игры имеет исключительно важное значение для понимания дальнейшего. И это значение все возрастает в современной общественной науке. Под “игрой” я вовсе не имею в виду нечто ненастоящее, несерьезное. То, что вам приходилось знакомиться с теорией игр, облегчает мою задачу.

В древней Индии существовала игра “чатуранга”, напоминающая шахматы, только играющих было не двое, а четверо. Она немного напоминает те игры, о которых я говорю. Но игры, о которых пойдет речь, устроены не совсем так, как шахматы. Во-первых, в шахматах вы знаете правила, тогда как в играх, происходящих в обществе, всех правил вы не узнаете никогда, а умеете пользоваться лишь некоторой их частью. Если же вы нарываетесь на соперника, который знает еще некоторые правила, а вы их нарушаете, то появляется некий суд, который констатирует: “Вы нарушили правила. Извините, но незнание правила не освобождает от следования оному. Вам засчитывается поражение”. Во-вторых, у вас могут быть не все фигуры. Это в шахматах у вас полный комплект фигур в начале игры, а здесь может быть только одна пешка, либо есть конь, но нет слона — а у противника есть, и он вам ставит детский мат, а вам нечем ответить, потому что у него в начале (какая несправедливость!) оказалось несколько больше фигур, чем у вас.

В-третьих, неприятная особенность этих игр в том, что им свойственно, выражаясь “высоким философским штилем”, имманентное саморазвитие, т.е. в них время от времени почему-то меняются правила. Но найти того, кто их изменил, нельзя. Например, в старых шахматах было правило: когда вы доводите короля до восьмой горизонтали и ставите его туда, вы имеете право добавить новую пешку на той же вертикали на вторую горизонталь. В какой-то книжке рассказывалось, как престарелый игрок попытался таким способом заработать пешку, но ему объяснили, что данное правило уже сто лет не применяется, и он проиграл, ибо вся его стратегия эндшпиля строилась на этом правиле.

В играх, которые происходят в обществе, правила меняются таким образом, что трудно найти инициаторов изменения. Часто роль инициатора изменений берет на себя государство. Оно вдруг сообщает: жизнь сложилась так, что нужно принять новый закон. Этот закон может быть следствием какой-то правильно (либо неправильно) понятой тенденции развития, лоббистского интереса или просто того, что жизнь давно уже идет по этим правилам и осталось лишь привести формальные правила в соответствие с реальными.

У Станислава Лема в “Путешествиях Ийона Тихого” описана планета, покрытая полутораметровым слоем воды. Там господствовала идеология, согласно которой чем выше уровень воды, тем лучше, а жизненным идеалом являлись рыбы из семейства сомовых. И граждане должны были орыбляться путем перевоспитания. Время от времени, “идя навстречу пожеланиям трудящихся”, власти повышали уровень воды. В результате всем становилось все лучше и лучше, но часть низкорослых граждан после каждого повышения куда-то исчезала, и никто не мог понять куда. Аналогично каждый раз, когда государство меняет экономические и политические правила, целые когорты и категории игроков просто исчезают — они разоряются и вымирают. Так что это жестокие игры.

С другой стороны, каждый раз, когда правила меняются, выясняется, что несколько умных игроков заранее знали об этом. Они либо предчувствовали, либо рассчитали, либо догадались, либо получили закрытую информацию о предстоящем изменении правил и заранее стали вести себя внешне алогично (с точки зрения правил предыдущей игры их действия были бессмысленны). Варианты такой игры с правилами, которые еще не введены, называются на Западе “insider trading”. Точного перевода этого термина нет. Примерно это означает: действия на рынке, основанные на информации закрытого характера, полученной агентурным путем. В результате изменения правил каждый раз появляется совершенно новая когорта сверхудачливых игроков, которая вылезла невесть откуда.

Кроме того, как я уже сказал, игры несправедливы и потому, что участники соревнований имеют с самого начала разный набор фигур, доставшийся им от предков. Тем самым игроки “благородного” происхождения уже на старте обладают преимуществом, и, чтобы их догнать, нужно играть на два-три порядка лучше.

О господствующих абстракциях, в силу сложности материи, я почти не буду говорить. Но одно крайне важное замечание, касающееся всех форм сознания, сделаю. Под “сознанием” широкие массы трудящихся привыкли подразумевать нечто пребывающее в голове – в чьих-то мозгах. Нет ничего печальнее этого заблуждения. Формы сознания – столь же общественные (сиречь коллективные) формы деятельности, что и формы производства и общения. Сама этимология слова подразумевает это: со-знание, т.е. совместное знание. Вы едва ли смогли бы осознать что-то из того, чему вас учат в Высшей школе экономики, если бы лекторы говорили не по-русски, а на санскрите, а также если бы у вас за плечами не было более или менее унифицированных программ начальной и средней школы. Для самого существования сознания требуются общекультурный контекст (см. начало лекции) и куча социальных институтов. Понятно, что формы сознания, как и все социальные формы деятельности вообще, отражаются у отдельного человека внутри головы, но живут снаружи.

Попробуйте подумать об этом на досуге. В частности, постарайтесь осознать то, что поняли уже римляне: “деньги не пахнут”. Деньги — не банкнота, не монета, а форма деятельности. И совершенно не случайно они далее будут отнесены именно к формам сознания.

.

Назад