Рефлексивная концепция истины

Логический позитивизм классифицировал утверждения как истинные, ложные и бессмысленные. После того как отверга­ются бессмысленные утверждения, логический позитивизм выдвигает две категории утверждений: истинные и ложные. Схема великолепно подходит к вселенной, отделенной и не­зависимой от утверждений о ней, но она не достаточно адек­ватна для понимания мира мыслящих субъектов. Здесь нам следует признать необходимость дополнительной категории: рефлексивные утверждения, подлинная ценность которых за­висит от влияния, которое они оказывают.

Всегда представлялось возможным критиковать позицию логического позитивиста путем выдумывания определенных утверждений, подлинная ценность которых может быть оспо­рена; например, «Король Франции — лысый». Но такие утверждения являются или бессмысленными, или придуман­ными; в любом случае мы может жить и без них. Наоборот, нельзя обойтись без рефлексивных утверждений. Мы не мо­жем жить без рефлексивных утверждений, потому что мы не можем избежать принятия решений, которые оказывают вли­яние на нашу судьбу; и мы не можем принять решения без опоры на идеи и теории, которые влияют на предмет, к кото­рому они относятся. Игнорирование таких утверждений или необоснованное отнесение их к категории «истинных» или «ложных» толкает рассуждения в неверном направлении и ста­вит наше толкование человеческих отношений и истории в неверные рамки.

Все ценностные утверждения — рефлексивны по своему ха­рактеру: «Благословенны нищие, ибо их есть царствие небес­ное»; если поверить этому утверждению, то бедные могут быть действительно благословенны, и у них будет меньше мотивов пытаться выбраться из нищеты. Также, если бедные будут счи­таться виновными в своей бедности, то у них будет меньше вероятности вести благопристойный образ жизни. Большин­ство обобщений в отношении истории и общества будут реф­лексивными по своей природе. Рассмотрим, например, утверждения: «Мировому пролетариату нечего терять, кроме своих цепей» или «Общий интерес наилучшим образом удов­летворяется путем предоставления каждому человеку возмож­ности удовлетворять свои интересы». Здесь нужно сказать, что такие утверждения не имеют подлинной ценности, но было бы неверно рассматривать их (и исторически это было опас­но) как бессмысленные. Они влияют на ситуацию, с которой соотнесены.

Я не утверждаю, что третья категория истинности является абсолютно необходимой при рассмотрении рефлексивных яв­лений. Важным является следующее — в рефлексивных ситу­ациях факты не обязательно предоставляют независимый критерий истины. Мы начали трактовать соответствие как кри­терий истины. Но соответствия можно достичь двумя путями: либо создавая истинные утверждения, либо влияя на сами факты. Соответствие не является гарантом истины. Это пре­дупреждение относится к большинству политических выска­зываний и экономических прогнозов.

Вряд ли мне необходимо подчеркивать глубокое значение этого предложения. Ничто не является более фундаменталь­ным для нашего мышления, чем наша концепция истины. Мы привыкли думать о ситуациях, имеющих мыслящих участни­ков, как и о естественных явлениях. Но если существует третья категория истинности, мы должны тщательно пересмотреть то, как мы представляем себе мир человеческой, т.е. общест­венной деятельности.

Мне бы хотелось привести здесь пример из области между­народных финансов. На Международный валютный фонд ока­зывается растущее давление с целью привнести в его работу больше прозрачности и раскрыть логику рассуждений и по­зиции Фонда по каждой отдельной стране. Эти требования игнорируют рефлексивный характер этих утверждений. Если бы Фонд раскрыл свою озабоченность ситуацией в конкрет­ных странах, это действие повлияло бы на эти страны. При­знавая это, представителям МВФ было бы запрещено выска­зывать свои подлинные позиции, а внутренние дебаты были бы подавлены. Если истина рефлексивна, то поиск истины иногда требует скрытности.

.

Назад