Интерактивное представление реальности

Отделение утверждения от фактов может быть оправдано, как и разделение наших мыслей и реальности, но мы должны признать, что это деление было введено нами же в попытках понять мир, в котором мы живем. Наше мышление принадле­жит тому же миру, о котором мы думаем. Это делает задачу постижения реальности гораздо более сложной, чем она была бы, если бы мышление и реальность могли бы быть аккуратно отделены и помещены в водонепроницаемые контейнеры (как это можно сделать в естественных науках). Вместо отдельных категорий мы должны рассматривать мышление как часть ре­альности. Вследствие этого возникают многочисленные слож­ности, на одной из которых мне бы хотелось остановиться.

Невозможно сформировать картину мира, в котором мы живем, без искажения. В прямом смысле, когда мы формиру­ем визуальный образ мира, у нас есть слепое пятно, где зри­тельный нерв присоединяется к нервному стволу. Образ, со­здаваемый в нашем сознании, достаточно точно отражает внешний мир, и, основываясь на общей картине, путем эк­страполяции мы можем заполнить слепое пятно, хотя мы ре­ально не видим, что находится в области, закрытой этим сле­пым пятном. Этот пример можно взять в качестве метафоры для сравнения с проблемой, с которой мы столкнулись. Но сам факт того, что я опираюсь на метафору для объяснения проблемы, является еще более мощной метафорой.

Мир, в котором мы живем, — чрезвычайно сложный. Для создания представления о мире, которое могло бы служить основой для принятия решений, мы должны прибегнуть к упрощению. Использование обобщений, метафор, аналогий, сравнений, дихотомий и других умственных построений спо­собствует внедрению некоторого порядка в запутанный мир. Но каждое умственное построение искажает в определенной степени то, что оно представляет, и каждое искажение вносит вклад в мир, который нам надо постичь. Чем больше мы ду­маем, тем о большем нам надо думать.

Так получается потому, что реальность нам не дана. Она формируется в том же процессе, что и мышление участников: чем сложнее мышление, тем сложнее становится реальность. Мышление никогда не может догнать реальности: реальность всегда богаче, чем наше понимание. Реальность может удив­лять мыслителя, а мышление этого мыслителя может созда­вать реальность.

Изложив это, я должен сказать, что не сочувствую тем, кто пытается разрушить реальность. Реальность уникальна и уни­кально важна. Она не может быть сведена или разбита на взгляды и убеждения участников, потому что существует недостаточность соответствия между тем, что люди думают, и тем, что на самом деле происходит. Эта недостаточность соответствия мешает сведению событий до представлений уча­стников, поскольку она идет вразрез с предсказаниями собы­тий на основании универсально действующих обобщений. Ре­альность существует, даже если она непредсказуема и необъ­яснима, Возможно, это трудно принять, но бесполезно и от­кровенно опасно это отрицать, что может подтвердить любой участник финансовых рынков. Рынки редко оправдывают субъективные ожидания людей, но их вердикт достаточно ре­ален, чтобы вызвать гнев и убытки, при этом возможности апелляций вообще не существует. Реальность просто сущест­вует. Но тот факт, что реальность включает несовершенное по своей сути мышление человека, делает логически невозмож­ным объяснение и предсказание этой реальности.

Тот же ход рассуждений может быть применен к ситуациям, имеющим мысля­щих участников. Для понимания таких ситуаций нам необходимо построить модель, которая содержит взгляды всех участников. Эти взгляды также составляют модель, которая должна содержать взгляды всех участников. Итак, нам нужна модель по­строения моделей и так далее до бесконечности. Чем больше уровней модели при­знается, тем больше уровней существует, которые необходимо признать, - и если модели не признают этих моделей, как они должны сделать это рано или поздно, они перестают воспроизводить реальность. Если бы у меня были математические навыки Геделя, я бы мог доказать, опираясь на эти же модели доказательств, что представления участников не соответствуют реальности.

Уильям Ньютон-Смит указал мне на то, что мое толкование чисел Геделя отличается от толкования самого Геделя. Очевидно, Гедель рассматривал некую чистую генеральную совокупность, в которой его числа существовали до того, как он их открыл, в то время как я полагаю, что он изобрел эти числа, таким образом увеличив генеральную совокупность, которой он оперировал. Я полагаю, что мое толкование имеет больше смысла. Это, конечно, делает теорему Геделя более подходящей к затруднительному положению думающего участника.

Когда я был ребенком, я жил в доме с лифтом, в котором было два зеркала — одно напротив другого. Каждый день я смотрел в зеркала и видел свое отражение. Это напоминало бесконечность, но это не была сама бесконечность. Я надолго запомнил эти впечатления. Представление о мире, с которым сталкивается мыслящий участник, очень напоминает то, что я видел в тех зеркалах в лифте. Мыслящие участники должны накладывать некоторые пояснительные модели на то, что они видят. Рефлексивный процесс никогда бы не закончился, ес­ли бы участники не остановили его сознательно. Самый эф­фективный способ остановить этот процесс сознательно за­ключается в выборе модели и выделении ее до тех пор, пока реальная картина не исчезнет на заднем плане. Модель, кото­рая при этом возникает, может быть очень далека от лежаще­го в ее основании чувственного восприятия, но она очень при­влекательна, поскольку понятна и ясна. Именно поэтому ре­лигии и догматические политические идеологии оказываются столь привлекательными.

Здесь не место обсуждать те многие способы, какими мыш­ление одновременно искажает реальность и изменяет ее. Я попытался разобраться в сложной и запутанной реальности путем признания моих собственных ошибок. Я использовал критический подход, основанный на этом наблюдении, боль­шую часть моей жизни с тех пор, как я прочитал Поппера, — и это положение было абсолютно фундаментальным для мо­его профессионального успеха на финансовых рынках. И только недавно меня осенило, насколько необычен этот критический подход. Меня удивило, что другие люди были удивлены моим способом мышления. И если в этой книге есть нечто оригинальное, то оно связано именно с этим.

.

Назад