Проблема ценностей

Экономическая теория принимает ценности и предпочте­ния участников рынка как данные. Под прикрытием этого ме­тодологического условия она негласно вводит некоторые до­полнительные утверждения о ценностях. Наиболее важным является утверждение, согласно которому приниматься в рас­чет должны только рыночные ценности; т.е. только те раз­мышления, которые приходят в голову участникам рынка, ког­да те принимают решение, сколько они готовы заплатить дру­гому участнику рынка в процессе свободного товарообмена. Это утверждение справедливо, когда цель состоит в определе­нии рыночной цены, но оно игнорирует широкий спектр лич­ных и общественных ценностей, которые не находят выражения в поведении на рынке. Эти ценности не должны игнори­роваться при решении вопросов, не связанных с вопросом о рыночной цене. Как должно быть организовано общество, как должны жить люди? Ответы на эти вопросы не должны осно­вываться на рыночных оценках.

Но тем не менее это происходит. Масштаб влияния эконо­мической теории вышел за рамки, которые должны опреде­ляться постулатами аксиоматической системы. Теория пере­стала быть просто теорией. Рыночные фундаменталисты трансформировали аксиоматическую, нейтральную по отно­шению к человеческим ценностям теорию в идеологию, ко­торая оказывала и продолжает оказывать мощное и опасное влияние на поведение людей в политике и бизнесе. Как ры­ночные ценности проникают в те области жизни общества, где им нет места? Вот вопрос, который я хочу обсудить в дан­ной книге.

Экономическая теория принимает ценности как нечто дан­ное и всегда допускает выбор между альтернативами: некото­рое количество конкретного товара может быть приравнено к известному количеству другого товара или услуги. Невозмож­ность или неуместность торговли о цене некоторых товаров или услуг, иными словами, — ценностей, не признается, или, чтобы быть более точными, - не допускается даже мысли о том, что ряд ценностей вообще исключается из области эко­номики. В целом считается, что в область экономики вклю­чаются только индивидуальные предпочтения, в то время как коллективными интересами пренебрегают. Это означает, что из экономики исключена вся область общественных и поли­тических интересов. Если бы довод рыночных фундаменталистов о том, что общие интересы наиболее полно удовлетворя­ются путем безграничного удовлетворения личных интересов, или своекорыстия, был бы верным, то это не приносило бы много вреда; но поскольку такой вывод не учитывает необхо­димости удовлетворять коллективные потребности, то это по­ложение становится весьма спорным.

Эмпирические изучения процесса принятия решений по­казали, что даже в вопросах личных предпочтений поведение людей не соответствует утверждениям экономической теории. Данные исследований показывают, что вместо того, чтобы быть последовательными и постоянными, предпочтения лю­дей все время и довольно серьезно меняются, и это измене­ние зависит от того, как они формулируют проблемы, побуж­дающие их принимать конкретные решения. Например, эко­номическая теория со времен Бернулли предполагает (при­близительно 1738 г.), что экономические агенты оценивают результат сделанных ими выборов в зависимости от состоя­ния их благополучия. На самом деле экономические агенты рассматривают результаты как прибыль или убытки в сравне­нии с каким-то отправным моментом. Более того, варианты формулировок результата оказывают огромное влияние на ре­шения: агенты, оценивающие свои результаты с позиции бла­гополучия, меньше боятся рисковать, чем те агенты, которые судят о своих результатах с точки зрения убытков. Я иду даль­ше. Я утверждаю, что люди и ведут себя по-разному в зависи­мости от выбора отправного момента.

Даже некоторое постоянство в выборе точек отсчета еще не обеспечивает достаточной надежности: все равно между различными точками отсчета существует видимый разрыв. Я могу судить об этом на основании собственного опыта. У меня часто возникало ощущение, будто внутри меня живет несколько личностей: одна занята коммерческой, другая — об­щественной деятельностью, и третья — для более частного ис­пользования. Часто роли смешивались, создавая для меня бес­конечные неудобства. Я предпринял сознательную попытку интегрировать различные аспекты моего существования, и я рад сообщить, что мне это удалось. Когда я говорю, что сча­стлив сообщить об этом, я действительно имею в виду имен­но это: интегрирование различных граней моей личности ста­ло для меня источником огромного удовлетворения. Однако я должен признаться, что я не смог бы добиться этого, если бы я оставался только активным участником финансовых рынков. Контроль над деньгами требует, чтобы человек посвятил себя одному делу — деланию денег, и все остальные аспекты личности должны  быть подчинены только этому. В отличие от других форм занятости, руководство страховым фондом может принести как прибыли, так и убытки; вы не можете позволить себе потерять контроль над ситуацией. Сто­ит отметить, что ценности, которые руководили мною во мно­гих видах деятельности, связанной с зарабатыванием денег, действительно напоминали ценности, постулированные эко­номической теорией: эта деятельность включала тщательный анализ альтернатив. Характер этих ценностей был скорее ко­личественным, а не качественным, они были относительно неизменными, а если и менялись — то постепенно. Эти цен­ности были определенно направлены на оптимизацию коэф­фициента между риском и вознаграждением, включая приня­тие более существенных рисков, когда коэффициент был бла­гоприятным.

Я готов делать обобщения на основании моего личного опыта и признаю, что ценности, которые были постулирова­ны экономической теорией, на самом деле имеют отношение к экономической деятельности в целом и к поведению участ­ников рынка в частности. Мои обобщения оправданы, по­скольку те участники рынка, которые не согласны с ценно­стями, либо устраняются, либо их влияние мало значимо в результате конкуренции.

К тому же экономическая деятельность представляет со­бой только одну грань существования человека. Несомненно, она очень важна, но существуют и другие аспекты, которые нельзя игнорировать. В целях данного анализа я выделяю эко­номическую, политическую, социальную и личную сферы, но не хочу приписывать особой значимости какой-либо из них. Можно вспомнить и другие стороны жизни. Например, давление товарищей, влияние семьи или общественное мнение; я также могу выделить святое и богохульное. Я хочу показать только одно: экономическое поведение — это только один тип поведения, а ценности, которые экономическая теория вос­принимает как данные, не единственный тип ценностей, гос­подствующих в обществе. Сложно представить, как ценно­сти, связанные с другими сферами жизни, могут быть под­вержены дифференциальному анализу, например в виде кри­вых безразличия.

Как экономические ценности связаны с другими видами ценностей? На этот вопрос нельзя дать ответ, который был бы универсальным и действенным бесконечно долго, но мы мо­жем просто сказать, что одни только экономические ценно­сти не могут быть достаточными для поддержания существо­вания общества. Экономические ценности отражают тот факт, что конкретный участник рынка готов платить другому за его товар в ходе свободного товарообмена. Эти ценности предпо­лагают, что каждый участник представляет собой центр при­были, заинтересованный в максимально возможном увеличе­нии своей прибыли в такой степени, что исключаются все остальные соображения. Это описание похоже на описание поведения на рынке, но для поддержания существования об­щества в целом и самого человека — в частности — должны существовать и некоторые другие ценности. Что представля­ют собой эти ценности и как их можно примирить с рыноч­ными? Это — именно тот вопрос, который волнует меня се­годня. Более того, он озадачивает меня. Изучения экономи­ческой науки явно не достаточно для занятий экономикой, мы должны выйти за пределы экономической теории. Вместо того чтобы принимать ценности как данные, мы должны рас­сматривать их как рефлексивные. Это означает, что в различ­ных условиях доминируют разные ценности и существует не­кий механизм двусторонней обратной связи, соединяющий их с реальными условиями, создавая уникальный исторический путь. Мы также должны считать ценности ошибочными. Это означает, что ценности, превалирующие в какой-то опреде­ленный момент истории, могут оказаться неадекватными и неподходящими в какой-либо другой момент. Я утверждаю, что рыночные ценности приобрели в настоящий момент ис­тории такую значимость, которой они отнюдь не обладают и которую необходимо поддерживать.

Справедливости ради я должен указать, что если мы хотим применить концепцию рефлексивности к ценностям так же, как и к ожиданиям, то мы должны здесь поступать иначе. В случае с ожиданиями проверкой реальности служит резуль­тат, в случае с ценностями — такого критерия нет. Христиан­ские мученики не отказались от своей веры даже тогда, когда их бросили львам. Вместо того чтобы говорить о когнитивной функции, мне, вероятно, необходимо иное, более эмоциональ­ное название обратной связи, создающей переход от реально­сти к мышлению, но я не знаю другого названия. Более под­робно остановимся на этом позже.

.

Назад