Общество, построенное на сделках

Замена отношений частными операциями — это продолжа­ющийся исторический процесс, который никогда не будет до­веден до своего логического завершения, но который доста­точно хорошо развит, развит гораздо больше, чем в начале 60-х годов, когда я впервые приехал в США и стал думать об этом. Я приехал из Великобритании, и меня поразила эта раз­ница: в США было гораздо легче установить и прекратить от­ношения. С тех пор эта тенденция претерпела значительное развитие. По-прежнему существуют браки и семьи, но в об­ласти инвестиционной банковской деятельности, например, операции почти полностью вытеснили отношения. Это дает самый понятный из возможных примеров изменений, проис­ходящих во многих других институтах.

В Лондоне в 50-х годах было почти невозможно вести де­ловые операции без предварительного установления отноше­ний. Это был вопрос не о том, что вы знаете, а о том, кого вы знаете. Это была основная причина, по которой я покинул Лондон: у меня не было в Лондоне достаточных связей, мои шансы были гораздо лучше в Нью-Йорке. Очень скоро я уста­новил регулярные торговые контакты с ведущими фирмами, хотя и работал в относительно неизвестной брокерской фирме. Я бы никогда не смог добиться этого в Лондоне. Но даже в Нью-Йорке страхование ценных бумаг по-прежнему зави­село от отношений: фирмы участвовали в синдикатах в стро­го определенном порядке, и было большим событием, если фирма двигалась вверх или вниз в этом порядке. Теперь все изменилось. Каждая операция стала независимой, и инвести­ционные банкиры соперничают за каждую конкретную воз­можность осуществления коммерческой деятельности.

Разница между операциями и отношениями была хорошо проанализирована в теории игр в форме так называемой «ди­леммы заключенных». Итак, пойманы два проходимца, и идет их допрос. Если один из них дает сведения против другого, он может получить более короткий срок наказания, но увеличи­вается вероятность осуждения другого. Они окажутся в более выгодном положении, если останутся верными друг другу. Но каждый из них в отдельности может получить выгоду за счет другого. В случае конкретной операции существует возможность предать, и это будет рационально; в длительном отношении выгоднее сохранить преданность друг другу. Анализ показыва­ет, как кооперативное поведение может с течением времени развиваться, но оно может быть также использовано для того, чтобы показать, что сотрудничество и преданность могут быть подорваны в результате замены отношений операциями.

Все эти рассуждения имеют прямое отношение к исходно­му вопросу о разграничительных линиях, определяющих со­циальное неравновесие, и о роли якоря, выполняемого цен­ностями. Мы склонны принимать общественные или мораль­ные ценности как должное. Мы даже называем их подлинны­ми или фундаментальными, подразумевая, что их действен­ность зависит определенным образом от господствующих усло­вий. Как я указывал ранее, нет ничего более далекого от ис­тины. Ценности — рефлексивны. На них влияют обществен­ные условия, а они, в свою очередь, играют определенную роль в создании таких общественных условий, какие они есть.

Люди могут поверить, что Бог передал им Десять заповедей, и общество будет более справедливым и стабильным, если они поверят в это. Наоборот, отсутствие моральных ограничений, вероятно, порождает нестабильность.

Переходное общество подрывает общественные ценности и ослабляет сдерживающие моральные факторы. Общественные ценности выражают заботу о других. Они подразумевают, что личность принадлежит обществу, будь это семья, племя, нация или человечество, интересы которого должны превышать свое­корыстные интересы отдельной личности. Но переходная ры­ночная экономика — это все, что угодно, только не общество. Каждый должен защищать свои интересы, и моральные нормы могут стать препятствием в мире, где человек человеку — волк. В идеальном переходном обществе люди, которые не отягоще­ны мыслями и заботами о других, могут двигаться гораздо лег­че и, вероятно, пробьются далеко вперед.

Необходимо отметить, однако, что даже такое общество не полностью лишено этических и моральных соображений. Внешние ограничители могут отсутствовать, но некоторые внутренние ограничители все же, вероятно, останутся. Даже если люди были превращены в конкурентов, движимых од­ной лишь идеей, это превращение произошло относительно недавно. Более того, люди не рождаются такими: они впиты­вают общественные ценности по мере того, как растут. Поэ­тому вопрос о ценностях в переходном обществе остается от­носительно открытым. Идеального переходного общества во­обще не может быть, но все же мы к нему сейчас ближе, чем когда-либо в истории. Как мы видим, это особенно верно в мировом масштабе.

.

Назад