Просвещение

Я пытаюсь разработать принципы открытого общества на основании признания ошибочности нашего мышления. Я пони­маю все возможные трудности. Любой философский довод вы­зывает бесконечные новые вопросы. Если бы я попытался начать с самого начала, моя задача стала бы почти не решаемой. Оши­бочность предполагает, что политические и моральные принци­пы не могут быть основаны на предшествующих принципах, — пусть Кант спит спокойно. К счастью, мне не надо начинать с са­мого начала. Философы эпохи Просвещения, и прежде всего Кант, попытались вывести универсальные императивы на осно­вании доводов разума. Их очень ограниченный и далеко не пол­ный успех подкрепляет нашу ошибочность и является основой для формирования принципов открытого общества.

Просвещение явилось гигантским шагом вперед в развитии моральных и политических принципов, господствовавших ра­нее. До того времени моральные и политические авторитеты ис­ходили из внешних источников, как религиозных, так и свет­ских. Предоставление разуму возможности решать, что является истинным и что — ложным, что такое хорошо и что такое пло­хо, явилось в ту эпоху огромным достижением. Это ознаменова­ло начало нового времени. Признаем мы это или нет, но Просве­щение заложило основы наших идей о политике и экономиче­ской науке и всего нашего взгляда на мир. Философов эпохи Просвещения больше не читают, потому что их невозможно чи­тать, но их идеи укоренились в нашем образе мышления. Господ­ство разума, главенство науки, универсальное братство людей — вот лишь некоторые из их идей. Политические, экономические и моральные ценности были удивительно четко отражены в Декла­рации независимости, и этот документ продолжает оставаться источником вдохновения для людей во всем мире.

Просвещение не возникло на пустом месте: его корни лежат глубоко — в Христианстве, которое, в свою очередь, было созда­но на основе монотеистической традиции Старого Завета и гре­ческой философии. Необходимо отметить, что все эти идеи бы­ли сформулированы в универсальных выражениях, за исключе­нием Старого Завета, в котором многие моменты племенной истории смешаны с идеями монотеизма. Вместо принятия тра­диции в качестве высшего авторитета Просвещение подвергло традицию критическому изучению. Результаты вскружили го­ловы. Высвободилась творческая энергия человеческого интел­лекта. Неудивительно, что новый подход был доведен до край­ности! Во время Французской революции традиционный авто­ритет был свергнут, а разум был провозглашен в качестве вер­ховного арбитра. Разум не смог справиться с задачей, и энтузи­азм 1789 г. обернулся ужасом 1793 г. Но основные положения и постулаты Просвещения опровергнуты не были; наоборот, армии Наполеона распространили идеи нового времени по всей Европе.

Современные достижения даже нельзя сравнивать. Научный метод дал потрясающие открытия, а новейшие технологии по­зволили использовать их продуктивно. Человечество стало гос­подствовать над природой. Экономические предприятия стали использовать новые возможности, рынки способствовали установлению соответствия между спросом и предложением, как производство, так и уровень жизни поднялись на высоты, кото­рые даже невозможно было представить в более ранние перио­ды истории.

Несмотря на эти впечатляющие достижения, разум не мог оправдать всех возлагавшихся на него надежд, особенно в об­щественной и политической сферах. Расхождение между наме­рениями и результатами не могло быть ликвидировано пол­ностью; ведь чем радикальнее ожидания, тем больше разочаро­вывают результаты. Это утверждение, с моей точки зрения, применимо как к коммунизму, так и к рыночному фундаментализму. Мне хотелось бы указать на один конкретный случай не­запланированных последствий, поскольку он имеет отношение к ситуации, в которой мы находимся. Когда первоначальные политические идеи Просвещения были осуществлены на прак­тике, они послужили толчком к появлению национального го­сударства. Пытаясь установить правление разума, люди подня­лись против своих правителей, и власть, которую они захвати­ли, была властью суверена. Так родилось национальное госу­дарство, в котором суверенитет принадлежит народу. Какими бы ни были его заслуги, они не возникли из универсальных идей.

Развенчание традиционного авторитета в культуре вызвало интеллектуальное брожение, которое дало толчок развитию ве­ликого искусства и литературы, но после долгого периода вол­нующих экспериментов, когда авторитет был развенчан окон­чательно, во второй половине XX века, стало казаться, что большая часть вдохновения улетучилась. Диапазон возможно­стей стал слишком широким, чтобы обеспечивать дисциплину, необходимую для художественного творчества. Некоторым ху­дожникам и писателям удается создать свой собственный язык, но общая основа, похоже, распалась.

Тот же вид болезни, похоже, затронул и все общество в це­лом. Философы Просвещения, и прежде всего Эммануил Кант, стремились создать универсальные принципы морали, осно­ванные на универсальных же доводах разума. Задача, которую поставил перед собой Кант, заключалась в том, чтобы показать, что разум предлагает лучшую основу для морали, чем традици­онный внешний авторитет. Но в нашем современном переход­ном обществе были подвергнуты сомнению причины необхо­димости существования какой-либо морали вообще. Потреб­ность в какой-либо форме морали по-прежнему существует, и даже, возможно, она ощущается особенно остро, поскольку остается неудовлетворенной. Но уже нет определенности в от­ношении принципов и заповедей, которые могли бы составить это моральное руководство. Зачем беспокоиться об истине, ес­ли предложение не обязательно должно быть истинным для то­го, чтобы быть эффективным? Зачем быть честным, если не че­стность и не добродетель завоевывают уважение людей? Хотя нет определенности по отношению к нравственным принци­пам и заповедям, отсутствует и какая-либо неопределенность в отношении ценности денег. Поэтому деньги узурпировали роль подлинных ценностей. Идеи Просвещения пронизывают наши представления о мире, а благородные стремления той эпохи продолжают формировать наши ожидания, но господствующее настроение — разочарование.

Давно пора подвергнуть разум в той форме, как он толковал­ся в эпоху Просвещения, тому же критическому пересмотру, которому само Просвещение подвергло господствовавшие тог­да внешние авторитеты — как религиозные, так и светские. По­следние двести лет мы живем в Эпоху Разума, т.е. достаточно долго, чтобы обнаружить, что возможности Разума также до­статочно ограничены. Мы готовы вступить в Эпоху Ошибочно­сти. Результаты могут быть также очень вдохновляющими и вскружить голову, но, опираясь на наш прошлый опыт, мы, воз­можно, сможем избежать крайних проявлений, характерных для начала новой эпохи.

Нам надо начать перестраивать мораль и общественные цен­ности, осознав их рефлексивный характер. Это прямо приведет к концепции открытого общества как к желаемой форме обще­ственной организации. Поскольку ошибочность и рефлексив­ность являются универсальными концепциями, они должны предоставить общий фундамент для всех живущих в мире лю­дей. Я надеюсь, мы сможем избежать некоторых ошибок, связанных с универсальными концепциями. Конечно, открытое общество также имеет свои недостатки, но его несовершенство состоит в том, что оно предлагает слишком мало, а не слишком много. Если быть более точным, концепция является слишком общей, чтобы дать рецепт для конкретных решений. Она по­следовательна и предоставляет огромное поле для проб и оши­бок. Это общество может стать здоровой основой для того ми­рового сообщества, которое нам нужно.

.

Назад