Нравственная философия

Кант выводил свои категорические императивы из сущест­вования морального агента, который руководствуется веления­ми разума в такой степени, что исключает корысть и желание. Такой агент имеет трансцендентальную свободу и автономию воли в отличие от «гетерономии» агента, воля которого зависит от внешних причин. Этот агент может признать безусловные моральные императивы, которые являются объективными в том смысле, что они универсально применимы ко всем рацио­нальным существам. Одним из таких категорических импера­тивов является «золотое правило», заключающееся в том, что мы должны действовать так, как хотели бы, чтобы другие дей­ствовали по отношению к нам. Безусловный авторитет импера­тивов исходит от идеи, состоящей в том, что люди являются ра­циональными агентами.

Однако проблема в том, что рационального агента, описанно­го Кантом, не существует. Это - иллюзия, созданная путем аб­стракции. Философы Просвещения любили считать себя обо­собленными и необремененными связями с обществом, но на самом деле они имели глубокие корни в своем обществе - с хри­стианской моралью и чувством общественных обязанностей. Они хотели изменить свое общество. С этой целью они изобрели некоего не связанного ни с чем индивида, одаренного разумом, подчиняющегося велениям своей совести, а не внешнего авторитета. Они не смогли понять, что подлинно ни с чем не связанный индивид не может быть одарен чувством долга. Общественные ценности могут быть усвоены, но они не связаны ни с каким ин­дивидом, пусть даже и одаренным разумом; их корни лежат в общности, к которой этот индивид принадлежит. Современные исследования неврозов пошли еще дальше и выявили индиви­дов, мозг которых был поврежден особым образом, так, что их способности к обособленному наблюдению и размышлению не были нарушены, но было нарушено чувство самосознания. Это состояние повлияло на их суждения, а их поведение стало неус­тойчивым и безответственным.

Таким образом, похоже, ясно, что мораль основывается на чувстве принадлежности общности, будь то семья, друзья, пле­мя, нация или человечество. Но рыночная экономика не явля­ется обществом, особенно когда она действует в мировом мас­штабе; работать по найму в корпорации это не то же самое, что принадлежать к обществу, особенно если руководство корпора­ции отдает предпочтение мотиву получения прибыли, а не дру­гим соображениям, и любой человек может быть уволен без ко­лебаний. Люди в современном переходном обществе не ведут себя так, как будто ими руководят категорические императивы; похоже, «дилемма заключенных» проливает больше света на их поведение. Кантовская метафизика моральных норм соответ­ствовала эпохе, в которой разум должен был сражаться с внеш­ним авторитетом, но сегодня она кажется нерелевантной, по­скольку внешнего авторитета больше не существует. Ставится под сомнение сама необходимость разделять между тем, что та­кое хорошо и что такое плохо. Зачем волноваться, если дей­ствия приводят к желаемому результату? Зачем искать истину? Зачем быть честным? Зачем беспокоиться о других? Кто такие «мы», которые составляют мировое сообщество, и каковы цен­ности, которые должны держать нас вместе? Вот вопросы, на которые надо ответить сегодня.

Однако было бы ошибкой совсем отказаться от нравствен­ной и политической философии эпохи Просвещения только потому, что она не смогла реализовать свои грандиозные амби­ции. В духе ошибочности мы должны скорректировать крайно­сти в нашем мышлении, а не впадать в другую крайность. Об­щество без общественных ценностей вообще не может выжить, а мировое сообщество нуждается в универсальных ценностях, которые поддерживали бы его единство. Просвещение предло­жило ряд универсальных ценностей, и память об этой эпохе все еще жива, даже если она и начала несколько притупляться. Но вместо того чтобы отказаться от этих ценностей, мы должны их модернизировать.

.

Назад