Неполный режим

Система мирового капитализма не является ни новой, ни даже неизведанной. Ее предшественников можно распознать в Ганзейском союзе и итальянских городах-государствах, в ко­торых разные политические образования были связаны ком­мерческими и финансовыми связями. Капитализм стал гос­подствующим строем в XIX веке и оставался таковым до тех пор, пока не был подорван первой мировой войной; Но ми­ровой капиталистический режим, господствующий сегодня, имеет некоторые новые непривычные черты, отличающие его от предыдущих этапов капитализма. Одной из таких черт яв­ляется скорость коммуникаций, хотя можно и оспорить, на­сколько эта черта непривычна: изобретение телефона и теле­графа представляло собой по крайней мере такое же ускоре­ние в XIX веке, какое представляет собой развитие компьютерных средств коммуникации в настоящее время. Некото­рые другие черты, которые я попытаюсь вычленить, также бо­лее типичны именно для настоящего момента.

Хотя мы и можем описать мировой капитализм как режим, он представляет собой неполный режим: он руководит только экономической функцией, хотя экономическая функция и ста­ла господствовать над другими функциями. Сегодняшний ре­жим также имеет историю, но она не так хорошо определена. Трудно даже определить, когда начал существовать этот новый режим. Произошло ли это в 1989 г. — после распада советской империи? Или около 1980 г. — когда Маргарет Тэтчер и Рональд Рейган пришли к власти? Или раньше? Возможно, это прои­зошло в 70-е годы, когда начал бурно развиваться оффшорный рынок евродолларов.

Отличительной чертой системы мирового капитализма яв­ляется свободное движение капитала. Международная торгов­ля товарами и услугами недостаточна для создания мировой экономики; должны стать взаимозаменяемыми факторы про­изводства. Земля и другие естественные ресурсы не переме­щаются, — перемещаются люди со своими проблемами, поэ­тому именно мобильность капитала и информации, а также предпринимательство несут ответственность за экономиче­скую интеграцию.

Поскольку финансовый капитал является еще более мо­бильным, чем физические инвестиции, он занимает привиле­гированное положение: он может избегать страны, в которых подвергается высоким налогам и строгому регулированию. Как только завод построен, его трудно передвинуть. Конечно, мно­гонациональные корпорации пользуются гибкостью ценооб­разования при внутрифирменном движении средств и могут оказать давление в момент, когда они принимают инвестици­онные решения, но их гибкость несравнима с той свободой выбора, которой пользуются международные инвесторы, осу­ществляющие портфельные инвестиции. Диапазон имеющих­ся возможностей также увеличивается при движении к цент­ру мировой экономики, а не к ее периферии. Все эти факто­ры привлекают капитал в финансовые центры и распределяют его через финансовые рынки. Именно поэтому финансо­вый капитал играет сегодня такую важную роль в мире, и по­этому влияние финансовых рынков в рамках системы миро­вого капитализма постоянно растет.

На самом деле свободное движение капитала является от­носительно новым явлением. В конце второй мировой войны экономики были по своей сути в основном национальными, международная торговля не была активной, как прямые ин­вестиции, так и финансовые операции находились почти на мертвой точке. Институты, созданные в Бреттон-Вудсе — Меж­дународный валютный фонд (МВФ) и Мировой банк, — были основаны с целью сделать возможной мировую торговлю в мире, лишенном движения капитала в международном масш­табе. Мировой банк должен был компенсировать нехватку прямых инвестиций; Международный валютный фонд дол­жен был компенсировать нехватку финансовых кредитов для компенсации дисбаланса в торговле. Международный капи­тал в менее развитых странах участвовал в основном в эксплу­атации природных ресурсов, а страны, в которых это имело место, отнюдь не стремились поощрять международные ин­вестиции, они могли экспроприировать их; например, ком­пания Anglo-Iranian Oil была экспроприирована в 1951 г. На­ционализация стратегических отраслей промышленности так­же стояла на повестке дня в Европе. Большинство инвести­ций в менее развитые страны имело форму межправитель­ственной помощи; например, печально известный «арахисо­вый план» Великобритании в Африке.

Первыми набрали скорость прямые инвестиции. Американ­ские фирмы шагнули в Европу, потом стали появляться по­всюду в мире. Компании из других стран подхватили эту идею позднее. Во многих отраслях, таких, как автомобилестроение, химическая и компьютерная промышленность, стали преоб­ладать многонациональные корпорации. Международные фи­нансовые рынки развивались медленнее, поскольку некото­рые валюты не были полностью конвертируемыми и большин­ство стран осуществляли контроль над операциями с капита­лом. Контроль над капиталом был устранен постепенно. Когда я начал заниматься финансовым бизнесом в Лондоне в 1952 г., как финансовые рынки, так и банки жестко регулиро­вались на общенациональной основе, господствовала систе­ма с фиксированными обменными курсами и многочислен­ными ограничениями движения капитала. Был рынок «кур­сового стерлинга» и рынок «премиального доллара» - рынок специальных обменных курсов, применявшихся к счетам дви­жения капитала. После моего переезда в 1956 г. в США меж­дународная торговля ценными бумагами была постепенно ли­берализована. С созданием Общего рынка инвесторы из США начали покупать европейские ценные бумаги, но бухгалтер­ский учет в вовлеченных в этот процесс компаний и процеду­ры расчетов оставляли желать лучшего, условия в те дни не многим отличались от развивающихся рынков сегодня — с тем лишь исключением, что аналитики и биржевые маклеры бы­ли менее квалифицированными. Я был похож на одноглазого короля среди слепых. И только в 1963 г. Президент Кеннеди предложил уравнительный налог на процентные доходы аме­риканских инвесторов, покупающих иностранные ценные бу­маги, который стал законом в 1964 г. Этот закон фактически вынудил меня выйти из этого бизнеса.

Настоящий рост мировой капиталистической системы на­чался в 70-х годах. Страны — производители нефти объедини­лись в Организацию стран — экспортеров нефти (О ПЕК) и под­няли цены на нефть сначала в 1973 г. — с 1,90 дол. за баррель до 9,76 дол. за баррель, а потом в 1979 г. в ответ на политические события в Иране и Ираке - с 12,70 дол. до 28,76 дол. за баррель. Экспортеры нефти неожиданно получили большой активный торговый баланс, в то время как страны — импортеры вынужде­ны были финансировать большие дефициты. Эти средства пе­рерабатывались коммерческими банками с негласного одобре­ния западных правительств. Были изобретены евродоллары и появились крупные оффшорные рынки. Правительства начали предоставлять налоговые и другие льготы международному фи­нансовому капиталу, чтобы привлечь его обратно — из оффшор­ных зон. По иронии судьбы эти меры дали оффшорному капи­талу еще больше пространства для маневра. Международный кредитный бум закончился спадом в 1982 г., но к этому времени финансовому капиталу уже была предоставлена свобода манев­рирования.

Развитие международных финансовых рынков получило большой толчок примерно в 1980 г., когда Маргарет Тэтчер и Рональд Рейган пришли к власти с программой отказа госу­дарства от регулирования экономики, предоставив возмож­ности рыночному механизму делать свою работу. Это означа­ло введение строгой финансовой дисциплины, первоначаль­ным результатом такой системы стал мировой спад и стреми­тельно нараставший международный кризис задолженности 1982 г. Прошло несколько лет, прежде чем мировая экономи­ка смогла оправиться, в Латинской Америке говорят о поте­рянном десятилетии, но экономика смогла подняться. Начи­ная с 1983 г. мировая экономика переживает длительный, практически непрерывный, период экспансии. Несмотря на периодические кризисы, развитие мировых рынков капитала ускорилось и достигло такого уровня, когда их можно назвать по-настоящему мировыми или глобальными. Движения об­менных курсов, процентных ставок и курсов акций в различ­ных странах стали тесным образом взаимосвязанными. В этом отношении характер финансовых рынков за последние сорок пять лет, на протяжении которых я на них работал, изменил­ся до неузнаваемости.

.

Назад