Краткий обзор

В результате бурных событий в Индонезии осенью 1997 г. корейские и японские банки заняли оборонительную пози­цию, что подорвало доверие международных кредиторов к ко­рейской банковской системе. Из Кореи разрушительный шар докатился до России и Бразилии, по пути задев Восточную Европу и поразив Украину. Корейские банки вкладывали сред­ства в Россию и Бразилию, а бразильцы инвестировали день­ги в России. Корейцам и бразильцам пришлось ликвидиро­вать свои активы, а Бразилия и Россия вынуждены были по­высить процентные ставки настолько, чтобы защитить свои валюты от падения. Бразилия воспользовалась кризисом, что­бы приступить к давно назревшим структурным реформам, что помогло ей удержать ситуацию под контролем, но лишь на несколько месяцев.

Международный кризис достиг кульминации в конце де­кабря 1997 г., когда, несмотря на программу МВФ, иностран­ные банки отказались возобновить свои ссуды корейским бан­кам. Пришлось вмешаться центральным банкам, чтобы заста­вить подконтрольные или коммерческие банки возобновить предоставление ссуд. Был предусмотрен и второй пакет мер спасения. Вскоре кризис стал ослабевать. Председатель Фе­деральной резервной системы Алан Гринспэн (Alan Greenspan) дал ясно понять, что азиатские неурядицы исключают любую возможность повышения процентных ставок, и рынки обли­гаций и акций воспрянули духом. Разрушительный шар оста­новился, не достигнув Латинской Америки, не считая первого удара по Бразилии. Корее и Таиланду повезло — там были избраны новые правительства, приверженные реформам. По­ложение продолжало ухудшаться лишь в Индонезии, но в кон­це концов и Сухарто был отстранен от власти. Вернулись охот­ники за дешевыми покупками; валюты окрепли; и к концу марта азиатские фондовые рынки, включая индонезийский, вернули от трети до половины потерь, выраженных в нацио­нальных валютах. Это — неплохой результат после крупного краха на рынке.

Однако это была ложная заря. За экономическим спадом по­следовал финансовый крах. Внутренний спрос сократился, а с ним сократился и импорт, но экспорт не расширялся, так как значительная его доля была ориентирована на страны, которые также охватил кризис. Кроме того, на экспорт шло ограничен­ное количество видов товаров, цены на которые из-за избыточ­ного предложения упали. Особенно это затронуло полупровод­ники, на мировом рынке которых конкурировали Корея, Тай­вань и в меньшей степени Япония. Экономический спад быст­ро перекинулся на страны, которых он поначалу не затронул. Япония вползла в период спада, а экономическая ситуация в Китае продолжает оставаться проблематичной. Снова усили­лось давление на Гонконг. Падение товарных цен, особенно цен на нефть, ударило по России и другим странам — производите­лям сырьевых товаров.

Ситуация в Корее особенно поучительна. Вслед за преодо­лением кризиса ликвидности в конце 1997 г. положение с внешней задолженностью стало почти немедленно улучшать­ся. Потребительский спрос сократился, а значит — сократил­ся и импорт, в торговом балансе наметилось положительное сальдо. Внешний долг по отношению к ВНП с самого начала не казался сколь-либо значительным (в 1997 г. называли циф­ру в 25%, но когда в 1998 г. сообщили подлинные данные, то оказалось, что он вырос до 50%), а с учетом крупного поло­жительного сальдо торгового баланса — он стал вполне при­емлемым. Пять крупных конгломератов (на которые непос­редственно приходится 15% промышленного производства, а косвенно — немного больше) предприняли решительные усилия для выполнения своих международных обязательств, и кризис внешней задолженности скоро пошел на убыль. Одна­ко положение внутри страны продолжает ухудшаться. Боль­шинство компаний терпят убытки, и их балансы становятся все хуже. Сказанное относится к крупнейшим пяти компани­ям. Рекапитализация банков происходит слишком медленно, и, вопреки снижению процентных ставок, экономика остает­ся вялой. Растут безработица и напряженность в трудовых от­ношениях.

Проблема в Японии также имеет исключительно внутрен­ний характер. Учитывая огромные валютные резервы, а также значительное и растущее положительное сальдо торгового ба­ланса, японское правительство, казалось бы, вполне в состо­янии рекапитализировать банковскую систему и оживить эко­номику. К сожалению, оно проводит неудачную политику. Банки должны обанкротиться, прежде чем им станут доступ­ны государственные средства. Банкиры же делают все, что им доступно, чтобы отдалить страшный день, когда они вынуж­дены будут признать свои убытки. В результате возникло «сжа­тие кредита», которое привело к экономическому спаду, ока­зывающему огромное давление на другие азиатские страны.

Китай сталкивается с рядом таких же трудностей, как и Южная Корея. Его банковская система руководствовалась ско­рее политическими, чем коммерческими соображениями, а несостоятельные долги накапливались еще быстрее, чем в Ко­рее. Его ориентированная на экспорт экономика лишилась части былых конкурентных преимуществ, как только конку­ренты девальвировали свои валюты. В Китае наблюдался чрез­вычайный строительный бум — к началу Азиатского кризиса половина кранов, имевшихся в мире, работала в Шанхае. При­ток иностранных инвестиций — причем 70% из них поступа­ли от этнических китайцев из других стран — полностью пре­кратился.

Важное различие, спасительное для Китая, заключалось в том, что его валюта не была конвертирована; в противном случае ее поразил бы разрушительный шар, несмотря на огромные официальные валютные резервы. Имеются непогашенные ссуды в иностранной валюте, о величине которых, как и в других азиатских странах, надежных данных нет, и зарубежные инвесторы, особенно этнические китайцы, види­мо, изъяли бы свои деньги или по меньшей мере хеджирова­ли бы инвестиции на форвардном рынке, если бы у них была такая возможность. Пока же контроль за движением капита­лов позволил правительству выиграть время.

Китайское правительство попыталось использовать это вре­мя для стимулирования внутреннего спроса. Лишившись «не­бесного мандата» в результате побоища на площади Тяньань-мэнь, Коммунистическая партия вынуждена добиваться тер­пения масс, обеспечивая благоденствие на этой земле. Это означает рост экономики темпом, близким к 8%. Однако дви­гатели роста — экспорт и иностранные инвестиции — теперь выключены. Их место должен занять внутренний спрос. Пра­вительство прибегает к проверенным старым кейнсианским рецептам: осуществление крупных инфраструктурных проек­тов и стимулирование жилищного строительства. Оно испол­нено решимости избежать девальвации валюты по ряду при­чин. Правительство стремится укрепить свой имидж в мире, наладить более прочные отношения в США и добиться член­ства во Всемирной торговой организации; оно также опасает­ся ответных протекционистских мер со стороны США в слу­чае девальвации. Девальвация также подорвала бы управле­ние валютой в Гонконге, а нынешнее китайское правитель­ство страстно привержено идее «одной страны, двух эконо­мических систем», поскольку хотело бы, чтобы континенталь­ный Китай больше походил на Гонконг. Последний использо­вали в целях приватизации принадлежащих государству ком­паний, так называемых «красных фишек». Однако гонконг­ский рынок находился под сильным давлением, и вместо вы­пуска акций новых компаний на бирже Финансовое управле­ние вынуждено было скупать акции для стабилизации рынка. Китайское правительство надеялось добиться такого же эф­фекта, как от девальвации, путем введения импортных огра­ничений и предоставления экспортных субсидий, но проис­ходит оживленная торговля нелегальными импортными товарами, особенно предприятиями, связанными с Народной ар­мией, а это подрывает спрос на отечественную продукцию. Будущее покажет, сработает ли нынешняя политика. Состоя­ние банковской системы и балансов государственных пред­приятий продолжает ухудшаться. Положительное сальдо тор­гового баланса — иллюзорно из-за значительной контрабан­ды. Официальные валютные резервы поддерживаются с тру­дом из-за скрытого бегства капитала. Шаги по стимулирова­нию частной собственности на жилье имели нежелательные последствия из-за возникшей тяги к сбережениям. Банков­ская система использует сбережения для сохранения умираю­щих государственных предприятий, а это повлечет за собой увеличение внутреннего долга государства перед своими граж­данами, не создавая реальных стимулов для экономики. Не­обходимы радикальные структурные реформы, но их прихо­дится сдерживать из-за опасения, что они вызовут социаль­ные беспорядки. В своей предыдущей книге я предсказал, что коммунистический режим в Китае будет уничтожен в ре­зультате капиталистического кризиса. Возможно, это уже про­исходит, хотя кризис начался в соседних странах.

.

Назад