Россия

Россия тоже стала жертвой Азиатского кризиса, но это столь странный случай, что он заслуживает специального рассмотре­ния. Я был лично вовлечен в российские дела намного глубже, чем в дела других стран. Россия бросилась из одной крайнос­ти — жесткого закрытого общества — в другую крайность — об­щество, не подчиняющееся законам капитализма. Резкость пе­рехода мог бы смягчить свободный мир, если бы он понял, что происходит, и был действительно привержен идеалам свобод­ного общества, но теперь говорить об этом уже поздно. Самая всепроникающая и закрытая социальная система, из когда-ли­бо существовавших в мире, распалась, и никакая другая система не заняла ее место. В конечном счете из хаоса постепенно начал возникать порядок, но, к сожалению, он слабо напоми­нал открытое общество.

Михаил Горбачев начал процесс революционного измене­ния режима, и ему удалось добиться успеха — часто вопреки партийно-государственному аппарату, который, как казалось, вот-вот сместит его, но Горбачев не осмелился сделать еще два важных шага: приватизировать землю и распустить Со­ветский Союз. Когда он лишился власти и Советский Союз распался, Борис Ельцин стал президентом России, и он готов был тогда пойти намного дальше. Прежде всего он поддержал Егора Гайдара в качестве заместителя премьер-министра, ве­дающего экономикой, который попытался применить монетаристскую политику к экономике, которая была глуха к монетаристским сигналам. Когда Гайдар потерпел неудачу, по­следовал нелегкий уравновешивающий шаг — Анатолию Чу­байсу разрешили осуществить его приоритетную задачу: пе­редать собственность из государственных рук в частные. Он полагал, что как только государственная собственность полу­чит частных владельцев, они начнут защищать свою собствен­ность и процесс дезинтеграции приостановится.

Благодаря этим усилиям начали появляться зачатки ново­го экономического строя. Это была разновидность капитализ­ма, но разновидность — весьма странная, и она складывалась в последовательности, отличной от той, которую можно было бы ожидать при нормальных условиях. Первая приватизация относилась к общественной безопасности, и в каком-то смыс­ле она оказалась наиболее успешной: за дело взялись различ­ные частные армии и мафиозные группировки. Государствен­ные предприятия приспособились к изменившимся услови­ям: их сотрудники создавали частные компании, главным об­разом на Кипре, которые заключали контракты с их предпри­ятиями. Сами предприятия приносили убытки, не платили налогов и допускали большую задолженность по выплате за­работной платы и расчетам между предприятиями. Наличные средства от операций шли на Кипр. Сложились зачатки бан­ковской системы — отчасти за счет государственных банков, отчасти усилиями новых сложившихся капиталистических групп, так называемых олигархов. Некоторые банки сколоти­ли состояния, ведя счета различных государственных ве­домств, включая государственное казначейство. Затем в рам­ках «ваучерной» приватизации возник рынок акций еще до того, как должным образом сложились система регистрации акций и клирингового механизма, и задолго до того, как ком­пании, чьи акции начали продавать на рынке, начали вести себя как настоящие компании. Как правило, компании попа­ли под контроль их сотрудников, а внешним акционерам край­не трудно было реализовать свои права. Действующие руко­водители были просто обязаны воспользоваться доходами и активами компаний в собственных целях, отчасти для оплаты купленных ими акций, отчасти — чтобы избежать уплаты на­логов. Компаниям доходы от «ваучерной» приватизации не достались. Лишь после того, как управляющие упрочили свой контроль и осознали необходимость привлечения дополни­тельного капитала, они стали добиваться прибыльной работы компаний. Но этой стадии достигли немногие.

Описанные схемы можно вполне охарактеризовать как грабительский капитализм, поскольку наиболее действенный путь накопления частного капитала в исходном моменте, близком к нулю, заключался в присвоении государственных активов. Были, разумеется, некоторые исключения. Само го­сударство имело небольшую ценность, хотя заговорщики, ко­торые попытались свергнуть Горбачева в 1991 г., не понима­ли этого. Но когда произошло накопление значительной ча­сти собственности, государство также приобрело весомость в качестве источника легитимности. В 1996 г. семь крупней­ших капиталистов, которые также контролировали средства массовой информации, решили начать сотрудничать с целью обеспечить переизбрание президента Ельцина. Это был за­мечательный образец политической стратегии. Впоследствии утвердившаяся олигархия продолжала делить между собой оставшиеся активы государства. Весной 1997 г. Ельцин ре­шил ввести в правительство Бориса Немцова, губернатора-реформатора из Нижнего Новгорода, который не запятнал себя в ходе перевыборной кампании. Был предпринят ряд шагов, чтобы проложить путь от грабительского капитализ­ма к главенству закона. Бюджетный дефицит и денежная мас­са удерживались в определенных рамках, а налоговые недо­имки стали сокращаться. Снизились инфляция и процент­ные ставки. Права акционеров стали уважать больше, а фон­довый рынок отличался высокой активностью. Зарубежные инвесторы стали интенсивно вкладывать деньги в акции и долговые инструменты.

Еще в 1987 г. я основал в России фонд с целью содейство­вать переходу к открытому обществу. В 1988—1989 гг. я сфор­мировал международную рабочую группу для создания «от­крытого сектора» в рамках командной экономики, но скоро стало ясно, что систему исправить невозможно. Я помог в составлении так называемой программы «500 дней», и в 1990 г. привез Григория Явлинского, который задумал эту про­грамму, и его команду на встречу МВФ — Всемирного банка в Вашингтоне для обеспечения международной поддержки, но это не дало результата. Я основал Международный науч­ный фонд в размере 100 млн. дол. с целью продемонстриро­вать, что иностранное содействие может быть эффективным. Мы распределили 20 млн. дол. среди 40 тыс. крупнейших уче­ных: на 500 дол. тогда можно было прожить год. Остальное пошло на обеспечение электронной связью и научной лите­ратурой, а также на поддержку исследовательских программ, отобранных зарубежными коллегами. Между тем Фонд, осно­ванный мною в 1987 г., был вовлечен в широкий круг дея­тельности, из которой наиболее важной были реформа обра­зования, издание новых учебников, свободных от марксист­ской идеологии, и введение Internet.

Я воздерживался от инвестиций в России, отчасти чтобы избежать любых проблем, связанных с конфликтами интере­сов, но главным образом потому, что мне не нравилось то, что я тогда увидел. Я не препятствовал управляющим моего Фонда, которые хотели делать инвестиции, и я также одобрил участие россиян в управлении инвестиционным фондом на равных условиях с другими западными инвесторами. Когда же в правительство пришел Немцов, я решил участвовать в аукционе «Связьинвест» — государственной телефонной хол­динговой компании. Приватизация «Связьинвест» означала первый подлинный аукцион, на котором не было недостатка в покупателях. К сожалению, это окончилось отчаянной дра­кой между олигархами, одни из которых стремились к пере­ходу к законному капитализму, а другие противились этому, так как были неспособны работать в рамках закона. Один из олигархов Борис Березовский угрожал разоблачениями, если не получит обещанную ему добычу. Эта злобная свара навре­дила Чубайсу, который руководил кампанией по переизбра­нию Ельцина и получал незаконные суммы от олигархов, что стало теперь достоянием гласности. Это произошло как раз в тот момент, когда начали проявляться последствия Азиатско­го кризиса. Корейские и бразильские банки, которые инве­стировали значительные суммы в российский рынок, вынуж­дены были изъять свои средства. Некоторые ведущие москов­ские банки также оказались в рискованном положении, так как располагали значительными суммами спекулятивных об­лигаций, а также непокрытыми форвардными контрактами в рублях. Некоторые опасные моменты произошли в декабре 1997 г., но их удалось успешно миновать. Процентные ставки резко возросли, государственные расходы были сокращены, однако Дума отказалась принять законы, необходимые для структурных реформ. Ельцин отправил в отставку премьер-министра Черномырдина и вынудил Думу согласиться на на­значение на этот пост Сергея Кириенко, молодого техно­крата, предложенного Гайдаром и Чубайсом. В течение ко­роткого периода Россия имела правительство реформаторов, лучшее из тех, которые были после распада Советского Со­юза, и МВФ предоставил кредит в 18,5 млрд. дол., из кото­рых 4,5 млрд. были получены Россией. Но этого оказалось недостаточно.

Сейчас я возвращаюсь к эксперименту в режиме реального времени, который я начал как раз перед окончательным кра­хом. Я честно воспроизвожу заметки, которые я делал на про­тяжении двух недель, пока разворачивался кризис.

.

Назад