Долговременные реформы

Неудовлетворительный характер нынешней архитектуры стал совершенно очевиден в ходе мирового финансового кри­зиса, который возник в Таиланде. Один из ее недостатков — отсутствие адекватного международного органа надзора и ре­гулирования. Банк для международных расчетов установил ко­эффициенты достаточности собственного капитала для меж­дународных коммерческих банков, но право надзора было оставлено за центральными банками соответствующих стран. Однако их деятельность оставляет желать много лучшего. Ограничимся одним примером: центральный банк Кореи потребовал регистрации всех ссуд со сроком более одного года. В результате большинство заимствований предоставляли на срок менее года, а центральный банк не имел никакого пред­ставления о сумме выданных кредитов. Согласно стандартам БМР, международные банки, ведущие дела с Кореей, осво­бождены от создания специальных резервов, поскольку Ко­рея - член Международной организации экономического со­трудничества и развития (ОЭСР). Это позволяло банкам ссу­жать деньги Корее. Тот факт, что срок погашения большин­ства ссуд составлял менее года, затруднил борьбу с кризисом, когда он разразился.

Поведение центрального банка Индонезии представляет­ся еще более сомнительным. В балансе банка имелась, на­пример, статья, показывающая значительный «аванс частно­му сектору», который сводил на нет значительную часть по­мощи, полученной от Сингапура. Можно было догадаться, что аванс достался членам семьи Сухарто, которые вывезли доллары из Индонезии. Когда же возник кризис, в здании, где хранились документы, таинственным образом вспыхнул пожар.

МВФ не вправе глубоко вмешиваться во внутренние дела стран-членов, за исключением кризисных периодов, когда страна-член обращается к МВФ за содействием. Он вправе направлять специалистов и проводить консультации, но у не­го нет ни мандата, ни инструментов для вмешательства в обыч­ное время. Его задача - управление кризисом, а не преду­преждение кризиса, поэтому на этот раз ему похвастаться не­чем. Я проанализировал недостатки в рецептах МВФ в пре­дыдущих главах, сейчас же следует рассмотреть роль, кото­рую МВФ сыграл в нездоровом расширении международного кредита. Это подводит нас ко второму крупному дефекту нынешней архитектуры финансовой системы - так называемой концепции «морального риска».

Программы МВФ позволили выручать кредиторов и тем самым провоцировали их безответственное поведение; это — серьезный фактор нестабильности международной финансо­вой системы. Как я пояснил выше, существует асимметрия в отношениях МВФ с кредиторами и должниками. МВФ навя­зывает условия должникам, но не кредиторам; условия займов позволяли странам-должникам справляться со своими обяза­тельствами лучше, чем они могли бы это делать в противном случае. Такая практика косвенным образом помогала между­народным банкам и другим кредиторам.

Асимметрия сложилась в ходе международного долгового кризиса 80-х годов, и она проявилась достаточно отчетливо во время мексиканского кризиса 1994—1995 гг. В результате кризиса иностранные держатели tesobonos (мексиканские каз­начейские векселя, деноминированные в долларах) не постра­дали, хотя доход на эти бумаги в момент их покупки сопро­вождался высокой степенью риска. Когда Мексика уже не мог­ла платить, Министерство финансов США и МВФ вмеша­лись и сняли инвесторов «с крючка». Аналогичная ситуация недавно возникла в России, но Министерство финансов США не посмело провести эффективную операцию по спасению из боязни, что его обвинят в спасении спекулянтов. Как я утверж­дал в эксперименте в режиме реального времени, США допу­стили ошибку, отказавшись действовать после того, как спе­кулянты были наказаны. Я рад отметить, что МВФ — способ­ный ученик. В рамках своей 2,2-миллиардной программы для Украины он поставил новое условие: 80% украинских казна­чейских векселей следует «добровольно» переоформить в дол­госрочные инструменты с длительными сроками выплаты до­хода прежде, чем программа начнет действовать. Это приве­дет к серьезным убыткам для спекулянтов и неосмотритель­ных банков-кредиторов, так что речь идет о совершенно ином подходе, чем во время спасения Мексики в 1995 г.

Существует несколько причин, почему сложилась асиммет­рия в отношениях между МВФ, с одной стороны, и должни­ками и кредиторами, с другой. Основная задача МВФ - со­хранить международную финансовую систему. Наказывать кредиторов во время кризиса значило бы нанести большой ущерб западным банкам и рисковать, поскольку возможен крах всей системы. Далее, МВФ нуждается в сотрудничестве со стороны коммерческих кредиторов, чтобы обеспечить успех своим программам, а банки знают, как воспользоваться этим обстоятельством. Международные монетарные власти не име­ют достаточных ресурсов, чтобы выступать в качестве креди­торов последней инстанции. Когда разразился кризис, МВФ мог с ним справиться после восстановления доверия со сто­роны рынка. В ходе Азиатского кризиса некоторые первые программы потерпели неудачу только потому, что не удалось убедить рынки. Наконец, МВФ контролируется странами в центре капиталистической системы, и если бы МВФ наказал кредиторов, это противоречило бы национальным интересам акционеров, владеющих контрольным пакетом акций. Но что­бы система стала более стабильной, требуется именно такая акция: МВФ должен поставить свое вмешательство в зависи­мость от того, готовы ли кредиторы взять на себя долю убыт­ков. МВФ навязывает условия стране, испытывающей труд­ности: ему следует также налагать обязательства на кредито­ров, особенно если трудности вызваны частным сектором (что имело место в азиатских странах). На практике это означало бы, что МВФ не только соглашается с добровольной реорга­низацией компаний, но и содействует ей. Процедуры банк­ротства будут приводиться в большее соответствие с практи­кой в передовых странах, что заставит банки брать на себя убытки.

Асимметрию в нынешних действиях МВФ, по моему мне­нию, исправить нельзя, если не ввести систему гарантирова­ния займов или какой-нибудь другой метод стимулирования международного кредитования и инвестирования. Асиммет­рия (т.е. моральный риск) вызвала к жизни нездоровый меж­дународный инвестиционный бум; при отсутствии асиммет­рии будет крайне трудно обеспечить достаточные объемы меж­дународных инвестиций. Быстрое восстановление формиру­ющихся рынков после мексиканского кризиса 1994 г. носит крайне обманчивый характер. Как мы видели, спасение ино­странных держателей мексиканских tesobonos послужило окончательным подтверждением асимметрии; неудивительно, что поток капитала усилился, а кредиторы стали еще более неразборчивыми, чем когда-либо раньше. При новом порядке иностранные держатели мексиканских tesobonos стали бы свидетелями того, что их ценные бумаги превращаются в дол­госрочные государственные облигации, и более осторожно де­лали бы инвестиции в России и на Украине.

В идеальном случае МВФ следовало бы подождать, пока уляжется мировой финансовый кризис прежде, чем вводить какие-либо изменения в свой порядок работы. Но события помешали осуществлению этого варианта плана. Инвесторы и кредиторы понесли большие потери и толпами покидают периферию, создавая чрезвычайную ситуацию. Поэтому из­менение действующей программы МВФ ничем сейчас не гро­зит, но позволяет многое выиграть.

Будет ли преобразован долг в капитал или нет? — Малове­роятно, чтобы поток средств в страны периферии можно бы­ло восстановить без того, чтобы дать кредиторам, страдаю­щим от уже понесенных и ожидаемых убытков, хоть какой-то стимул. Поэтому страховая система гарантирования кредитов должна превратиться в постоянный элемент деятельности МВФ. Это помогло бы значительно усовершенствовать архи­тектуру мировой финансовой системы. Политика кнута и пря­ника позволила бы избежать как пиршеств, так и голода в международных потоках капитала. Новый институт, который предположительно останется частью МВФ, будет четко гаран­тировать международные займы и кредиты в пределах неко­торого лимита. Страны-заемщики должны будут предостав­лять данные о всех заимствованиях, частных или государствен­ных, застрахованных или не застрахованных. Это позволит властям установить потолок для сумм, которые они готовы страховать. В пределах этих сумм соответствующие страны по­лучили бы доступ к международным рынкам капитала для по­лучения кредитов прайм-рейт плюс скромная комиссия. Сверх этого лимита кредиты будут сопряжены с риском.

Предлагается устанавливать потолок с учетом макроэконо­мической и структурном политики соответствующей страны, а также общей экономической ситуации в мире. Новый ин­ститут будет в сущности функционировать как своего рода международный центральный банк. Он будет стремиться избегать любых эксцессов и получит в свое распоряжение мощ­ный инструмент.

Самая сложная проблема заключается в том, как кредит­ные гарантии, предоставленные той или иной стране, будут распределяться среди заемщиков этой страны. Разрешить го­сударству делать это — значит создать почву для злоупотреб­лений. Гарантии следует направлять через уполномоченные банки, которые будут конкурировать между собой. Банки дол­жны подвергаться тщательному надзору, им следует запретить заниматься другими видами деятельности, которые могли бы привести к выдаче необоснованных ссуд и столкновению ин­тересов. Банки должны располагать достаточными резервами в качестве страховки на случай непогашения конкретных ссуд. Короче, потребуется регулировать банки так же тщательно, как это сделали в США после краха банковской системы в период банковской паники 1933 г. На реорганизацию банков­ской системы и введение соответствующих правил регулиро­вания потребуется время, однако даже простое сообщение о вводимой системе подействует успокаивающе на финансовые рынки, что даст время обдумать ситуацию более тщательно.

Некоторые специалисты усомнятся в том, можно ли вообще решить такую сложную задачу. И без того у МВФ масса про­тивников среди рыночных фундаменталистов, которые высту­пают против любого вмешательства в функционирование рын­ка, особенно со стороны какой-либо международной органи­зации. Если банки и участники финансового рынка, которые теперь извлекают пользу из асимметрии, перестанут поддер­живать МВФ, маловероятно, чтобы Фонд мог выжить - даже в нынешнем неудовлетворительном виде. Потребуется изменить умонастроение — надо, чтобы правительства, парламенты и уча­стники рынка осознали, что они зависят от выживания систе­мы в целом. Вопрос в том — произойдет ли такой сдвиг в умо­настроениях до или после краха системы.

.

Назад