Контроль за движением капитала

Уже стало символом веры утверждение, что контроль за дви­жением капитала следует упразднить, а финансовые рынки стран, включая банковское дело, должны быть открыты для международной конкуренции. МВФ предложил даже изменить свой устав, чтобы названные цели получили более четкое при­знание. Однако Азиатский кризис заставляет нас призадуматься. Страны с закрытыми финансовыми рынками лучше справи­лись со штормом по сравнению со странами с открытыми рын­ками. Индия пострадала меньше других стран Юго-Восточной Азии, Китай оказался более защищенным, чем Корея.

Иметь открытые рынки весьма желательно не только по эко­номическим, но и по политическим причинам. Контроль над капиталом служит питательной почвой для уклонений, корруп­ции и злоупотребления властью. Закрытая экономика -это угроза свободе. Махатир вслед за закрытием рынков капи­тала в Малайзии приступил к политическим репрессиям.

К сожалению, международные финансовые рынки неста­бильны. Когда финансовые рынки страны полностью откры­ты и подвержены капризам международных финансовых рын­ков, это способно вызвать такую нестабильность, которую страна, зависящая от иностранного капитала, выдержать не в состоянии. Поэтому какая-то форма контроля над капиталом, возможно, предпочтительнее нестабильности, даже если она не будет лучшей политикой в идеально устроенном мире.

Задача заключается в том, чтобы сделать международные финансовые рынки стабильными настолько, чтобы контроль над капиталом стал ненужным. Система страхования кредита могла бы помочь решить указанную задачу.

Допуск иностранных банков на отечественные рынки — это совсем другое дело. Скорее всего, они снимут сливки с опто­вого рынка, где обладают конкурентными преимуществами, а менее прибыльный розничный бизнес будет обслуживаться плохо. Они, вероятно, окажутся также менее постоянными, чем отечественные банки. Сказанное относится и к центру, и к периферии. После российского кризиса первыми закрыли свои кредитные линии в США европейские банки. Появле­ние испанских рынков после 1995 г. было весьма благотвор­ным для Латинской Америки, но пока неясно, какие вложе­ния смогут сделать эти банки в Латинской Америке после то­го, как акционеры накажут их за такие рискованные действия. Заслуживает всяческого внимания образование внутреннего источника капитала такого типа, как в Чили, где созданы ча­стные пенсионные фонды.

Сами по себе краткосрочные переливы капитала, похоже, приносят больше вреда, чем пользы. Как показал Азиатский кризис, для принимающей страны крайне рискованно разре­шать использовать краткосрочные поступления капитала для долгосрочных целей. Разумная политика при этом заключается в стерилизации притока капитала. Обычно это делают путем накопления резервов, это — дорогостоящая затея, но она спо­собна привлечь дополнительные потоки. В Чили изобрели бо­лее удачный способ: здесь предусмотрели резервные требова­ния в отношении краткосрочных поступлений капитала. Иро­ния заключается в том, что сейчас здесь происходит демонтаж этой системы как раз с целью привлечения капитала.

Сохранение открытых рынков можно оправдать прежде все­го в том случае, если оно способствует свободному притоку капитала в долгосрочные инструменты — вроде акций и обли­гаций. Когда направление потока меняется, политика сохра­нения открытых рынков лишается этого оправдания. Суве­ренные государства могут выступать в качестве клапанов: до­пуская приток, но препятствуя оттоку капитала. Крайне важ­но убедить страны периферии не поворачиваться спиной к мировой системе, как это сделала Малайзия. Для этого МВФ и другим институтам, возможно, придется признать необхо­димость определенного регулирования потоков капитала. Су­ществуют тонкие способы помешать спекуляции валютой, ко­торые нельзя расценивать как контроль за движением капи­тала. От банков можно потребовать сообщать об их валютных позициях как для собственных, так и для клиентских нужд и, при необходимости, устанавливать лимиты по таким позици­ям. Такого рода методы могут оказаться довольно эффектив­ными. К примеру, во время валютных неурядиц в Европе в 1992 г. в Soros Fund Management сочли практически невоз­можным осуществить «короткую» продажу ирландского фун­та, хотя были убеждены, что он будет девальвирован. Нацио­нальные центральные банки ограничены тем, что они вправе осуществлять контроль только над банками своей страны, но если законность определенного контроля получит признание, станет возможным значительно более тесное сотрудничество между национальными центральными банками. На мировых рынках появилась бы возможность ограничить спекуляцию и не создавать негативных последствий контроля за движением капитала.

Это — почти предел, до которого я готов идти, предлагая свои решения. Возможно, я уже зашел слишком далеко. Един­ственное, к чему я стремился, это вызвать дискуссию, кото­рая могла бы привести к надлежащим реформам. Постоян­ных и всеобъемлющих решений просто нет; следует постоян­но ожидать возникновения новых проблем. Однако опреде­ленно лишь одно: финансовым рынкам внутренне присуща нестабильность; они нуждаются в надзоре и регулировании. Вопрос стоит так: достаточно ли у нас мудрости, чтобы укре­пить международные финансовые власти или мы предоста­вим странам самим позаботиться о себе? В последнем случае не следует удивляться распространению контроля над капи­талом.

Но кто это «мы»? Где это мировое сообщество, которое со­ответствует мировой экономике? Эти вопросы я рассматри­ваю в следующей главе.

.

Назад